— Пришла всё таки? Не побоялась?  — Пришла.  — Всё сделала как учил? Всё помнишь, что раньше делали?  — Да. Только у меня всё чешется и пахнет. Но я всё сделала как было велено. Спала только днём. Все ночи в темноте сидела, смотрела.  — Видела?  — Да.  — Бельё нижнее не меняла? Все двадцать дней носила не снимая?  — Да. И не прикасалась к себе ни разу.  — Хорошо, это поможет нам.  — Самое время. Начнём!  — Уже? Прямо сейчас?  — Можешь ещё так походить месяцок, если в радость. Хе — хе.  — А что делать?  — Раздевайся.  — Совсем?  — Да хоть шкуру снимай! Дылда! Ты зачем сюда пришла?  — Ладно... Как тут жарко. Фу как пахнет. Я вот тут положу. А где лечь?  — Вот тут тебе удобно будет. У них там сейчас Тоже жарко. Хе — хе. Таак. Глаза закрывай. Сейчас спать будешь, но не заснёшь. Будешь два сна сразу видеть. Первый как тут лежишь и мне про второй рассказываешь. Я сейчас по особому буду с тобой говорить. Тебе непривычно, но раз пришла сюда значит умение в тебе имеется. Двигаться не могу! Спи крепко, но меня слушай. Глазоньки закрытые, а видишь хорошо. Всё видишь. Открыть не можешь. Спишь... Видишь... Слышиш... Меня слышишь... Отвечаешь... Дверь видишь? Отвечай.  — ... Вижу...  — Он там, за дверью той. Пойди поищи.  — ... Иду...  — Дверь открыла? Что ты видишь?  — Длинный коридор... Много дверей...  — Слева одна приоткрыта. Иди туда. Загляни, что там?  — Кто — то стонет... люди голые...  — Что там? Что они делают?  — Плохо видно... Вроде бы трахаются...  — Да никто там не трахается. Ты лучше посмотри есть ли там что-нибудь странное. Что там?  — Обычная офисная комната. Столы, стулья. Бардак кругом. Бумаги разбросаны, папки, ручки везде валяются. Ух ты! Это зачем?...  — Не тяни тупень ты слюнявая! Говори чего странное видишь, не медли.  — Посреди комнаты стол, Там посреди комнаты стол, на нём женщина... Одежды на ней никакой... совсем. Возле стола мужик. Вокруг этого круг из скомканных бумажных шариков выложен. Они там в круге... и чего — то делают...  — Как они выглядят?  — Женщина обычная, волосы растрепались. Она на столе животом лежит. На столе бумаги в беспорядке. Под столом тоже везде бумаги. Между ног у неё что — то блестит. Стонет... У неё на заднице какая — то книга... Открытая. Он матёрый такой. Но он с ней ничего не делает. Он... как-будто книгу читает. Эту самую книгу. Руки у ней на ягодицах и книгу придерживает. Гладит их, тискает. Страницу перевернул. Как он читает если вся голова тряпкой покрыта?  — Ничего он не читает. Та что на столе — его алтарь... Ага... Бормочет, сопит. Он совсем голый стоит, только на голову тряпка намотана. Лица невидно, глаза тоже замотаны. Ноги широко расставил. Раскачивается из стороны в сторону. Там ещё кто — то.  — Кто?  — У стены ряд стульев. Все стулья развёрнуты к стене. Мужики сидят. Голые все. У всех глаза завязаны галстуками. Двое в застегнутых рубашках, но все без штанов. Руки у всех за спиной. Может связаны... Ноги раздвинуты, животами в спинки упёрлись. Тихонько сидят, не шевелятся... Рядом одежда кучей валяется... Ой, там что — то ещё делается...  — Говори.  — Боюсь смотреть. Страшно мне.  — Спи! Только меня слушай! Слушай и спи! Всё, что я говорю делай. Поняла?  — Поняла.  — Они тебя не видят. Тебя там нет. Только смотри и мне говори что там делается. Поняла?  — Поняла.  — Продолжай. Говори что там?  — Там ещё две женщины. Одна высокая, симпатичная. Молоденькая. Вторая в белой кофточке. Обе стоят спокойно. Внимательно смотрят на мужика с тряпкой на голове. Просто стоят, расслабленно и сморят.  — Осмотрись там, может ещё есть кого не заметила? Сколько их там?  — Мужики эти. Восемь. Три женщины, одна из них на столе и этот с тряпкой. Кто они? Что они делают?  — Никаких вопросов! Не зли меня! Никогда не спрашивай кого там видишь. Не надо тебе знать. Я знаю и достаточно. Ещё спросишь, корчится будешь. Узнаешь кто они и не спать тебе спокойно уже никогда. Ты здесь чтобы меня слушать и делать что сказано. Поняла? Поняла спрашиваю?!  — А если нет?  — Смерти боишься?  — Нет.  — Правильно. А вот меня бойся. Муки великой без избавления смертью бойся. Бойся того кто над смертью власть имеет. Бойся и подчиняйся. Теперь поняла?  — Поняла.  — Эх, сорвать бы тряпку с него... Не сможешь ты через круг обережный ступить... Быстро войди в комнату и сразу встань позади них. Быстро делай что говорю!  — Стою у них за спиной. Точно между ними... Ай!... Он прекратил книжку читать. Глову повернул и замер, принюхивается.  — Это он тебя почуял. Отвернись от него! Не смотри на него! Не смотри! Смотри лучше на этих женщин. Опиши мне их. Меня слушай! Слушай, что говорю и делай!  — Хорошо. Я совсем близко к ним. Могу прикоснуться...  — Нееет!!! Не смей!!! Не смей их трогать! Не сейчас. Только смотри и говори, что видишь. Поняла?  — Да.  — Описывай ту, что слева от тебя стоит. Какая она?  — Мордашка смазливенькая, губки пухленькие, курносая и немного веснушчатая, глаза большие и чёрные. Мужики таких хотят. Волосы тёмные, мелированые. Джинсы, рубашка зелёная на выпуск, клетчатая. Грудь торчит, оттопыренная. Она спину прогнула немного. Осанка горделивая, уверенная. У неё никаких эмоций на лице. Просто смотрит на него и ту, что на столе лежит.  — Хватит. Не смотри больше на неё. Вторую описывай.  — Вторая пониже меня. Волосы длинные, перегидрольные, прямые. Кофточка у неё натянута не по размеру. Сквозь белую кофточку чёрный лифчик видно. Стрейчи чёрные на ней. Она полненькая и маленькая. Задница широковата, но вид спортивный. И как она такие сиськи таскает? Полая четвёрка, не меньше.  — Лицо у неё какое?  — Никакое. Лицо как лицо. Стервозное и презрительное.  — Так. Что там мужик с тряпкой на башке делает?  — Опять читает. Качается из стороны в сторону. Как будто молится. Девка на столе стонет и задницей крутит. Бумаги под ней мокрые. У неё в руках бумаги скомканные. Изо рта ком бумаги торчит и слюни на стол капают. Руки, ноги в стороны растопырены. Она стонет и извивается. Что мне делать?  — Они сейчас как куклы. Будут делать всё, что он им велит. Он тебя увидеть сейчас не сможет, а вот им он может приказать тебя увидеть. Сейчас мы им глаза закроем и они уже тебя не увидят, даже если он потребует.  — А сейчас они меня могут видеть?  — Да не психуй. Это мы сейчас быстро устроим. Никто тебя не заметит. Готова?  — Да.  — Подойди к той, что в кофточке. В глаза ей пока не смотри. С ней попроще будет. Подошла?  — Да. Дальше что?  — Быстро в глаза ей смотри и не отпускай. Ни за что не отпускай.  — Ой как тяжело. У неё глаза мёртвые и пустые. Страшно.  — Смотри прямо в переносицу ей и как бы насквозь. Пусть её лицо расплывется как в тумане, но не дёргай глазами, не отпускай её. Смотришь?  — Смотрю. Она ко мне приблизилась ... и руки у неё поднимаются. Ой... Ай ай...  — Держать! Она слабже тебя. Дави её взглядом! Ну... Ещё дави!  — У ней глаза закрылись... Она вроде как заснула стоя.  — Ага! Молодца соплявка, справилась. Теперь вторую дави. Та посильнее, но я тебе помогать буду. Давай...  — Смотрю. У неё Глаза большие и взгляд жуткий... Глазищщи то какие... Ой, не могу. Плохо мне.  — Не отпускай, дави её взглядом.  — Она в меня смотрит! Не могу больше!  — Дуй ей в глаза! Шипи! Скаль зубы, гримасничай! Приблизься к ней и прямо в неё смотри.  — Фффф... Шшшххаааа... Фшшшш... Пшшшхааа...  — Дуй ей в глаза... Ещё давай! Дави тебе говорю!!!  — У неё веки дёргаются...  — Ха — ха!!! Сдулась курва! Дуй в неё пока совсем не уснёт.  — Ффффшшшшшшш... Шшшшшффффууух...  — Ну... Что там?  — Всё. Уснула.  — Так, та-ак. Эти нам теперь не помеха.  — Ааааааааа!!! Неееет! Она на ме-еня смо-отрит!  — Кто?  — Та, ч-что на столе лежала. Т-теперь она на четвереньках стоит, на полу. Он, с тряпкой на голове, её за волосы держит. Как с-собаку на поводке.  — Книжка у него где?  — Во второй руке держит.  — Смотри на книжку. На книжку смотри. На них не смей.  — С-смотрю.  — Что он там делает?  — Он её за волосы держит и говорит ей что-то. Принюхивается. Меня пытается учуять. Как он вообще через эту тряпку дышит? Она меня видит и кивает в мою сторону. Ой. У него такой член большой, влажный и блестит, а у неё груди все красные и исцарапаны. Она кивает на меня, а груди у неё раскачиваются и с них пот капает. Она вся мокрая и исцарапанная до крови.  — Посмотри искоса, нет ли у него царапин.  — Нету. Только член у него такой...  — Отвернись. Не смотри на него. Не-то он тебе его в рот сунет и ты не сможешь мне говорить что там делается. Только на книгу разрешаю тебе смотреть.  — Да не смотрю я на его, но книга у него в опущенной руке а рука рядом с бедром, вот и вижу...  — А ты попробуй в сторону отойти осторожно. Встань с той стороны где книга и так чтобы он мешал своей сучке тебя видеть. Действуй.  — Я сбоку встала. С этой стороны его член ещё виднее. Он у него намазан какой — то слизью и она капает на пол. Здоровущий шланг, пульсирует и раскачивается. Тряпка на голове тоже в этой слизи. Грязная, мокрая, всё лицо до шеи обмотано. С неё течёт ему на плечи и грудь, а с груди на член... Не могу я туда не смотреть... У меня от этого внутри шевелиться начинает.  — Я тебе запрещаю смотреть на него. Ну-ка встань позади них чтобы не видеть. Встала?  — Да... С этой стороны не лучше. Я теперь вижу её задницу и промежность и оторваться не могу. Она на четвереньках, жопу вверх задрала. У неё течёт там всё, на пол капает. Торчит от туда что — то. Не пойму что. Вся исхлестанная, мелко дрожит. Меня от этого зрелища трясёт и мокро стало. От куда у них столько слизи на теле?  — Да чтоб тебя. Прекратишь ты пялиться куда не надо и вопросы задавать. Слизь откуда? Это не слизь. Ты думаешь те восемь, что у стены сидят, просто так там отдыхают? Поняла теперь что и от куда? И не вздумай спрашивать зачем это он так сделал. На книжку смотри и говори что сейчас он делает.  — Шепчет ей чего — то. За волосы дёргает. А её колотит крупной дрожью. Скулит как собака и бумажный ком во рту жуёт. Фу-у как мерзко. У неё изо рта и с подбородка тоже эта жижа капает. Он кажется понял, что я на книгу смотрю. Он её резко посадил на пол. Теперь книгу положил ей на голову. Одной рукой за шею, сзади держит, а другой книгу на её голове придерживает. Стал сзади неё и придерживает ногами. Верхом на ней сидит. Своим подбородком прижимает книгу к её макушке. Они смотрят в одну сторону. Он её голову поворачивает и в ту же сторону смотрит. Как локатор, всю комнату сканирует.  — Ага... Это он почуял, что ты к его книге зацепилась и тянешь с неё. Хочет чтобы ты на них смотрела и книгой своей тебя привлекает. Хочет чтобы сучка его тебя увидеть смогла. Сам он тебя не увидит. Ему главное чтобы вы с его тварью глазами сцепились. Тогда он тебя своей тряпкой сможет накрыть. Сделай вот что — Ты сейчас руку подними к глазам и приставь ко лбу козырьком, как от солнца. Сделай так чтобы рука прикрывала их и ты видела только их ноги. Поняла? Быстро делай!  — Я свою руку разглядеть не могу. Расплывается она. Всё вокруг вижу, а меня как будто и нету здесь.  — А тебя там и нету, идиотка! Как ты там себя разглядывать собралась если тебя там нету? И не думай даже себя разглядывать. Если ты себя сможешь рассмотреть они тебя сразу увидят. Вот маячит твоя расплывчатость перед глазами — это рука твоя. Ею и закрывайся от них.  — Поняла. Получилось.  — Ладно, присядь теперь, вытяни вторую руку перед собой как защиту и зайди им за спину. Как зайдёшь попробуй быстро бумажный круг разрушить. Маши рукой и бумажки раскидывай. Разглядывать не смей этих бумажек! Поняла?  — Да... Вот... Сейчас...  — Ну?  — Ой! Я эти бумажки смахиваю а они размазываются по руке, налипают и растворяются в моей призрачности.  — Хорошо. Освоилась уже значит. Ты вот эти налипающие бумажки теперь налепляй на руку и наматывай. Это твоя защита теперь от него.  — Он увидел! Увидел! Развернул эту суку в мою сторону. Так рванул, башку ей чуть не оторвал. Теперь мы нос к носу. Между нами только бумажный барьер. Ай ай! У меня рука к бумажке прилипла, а эта тварь её ухватила и держит. Он её за волосы держит и ко мне подпихивает. Он её за волосы держит, а второй рукой пытается с книжки обложку содрать ногтями. Аааа!!! Чё творится! Эти девчонки которых я усыпила, раздеваться стали. Он книгу царапает, а они одежду друг с дружки соскребают. Глаза не открыли.  — Не обращай на них внимания. Они тебе не помеха. Тебя теперь только его сука видит. На ней сосредоточься, Остальные тебя не тронут. Постарайся вырваться у неё из рук и выбить книгу. Если книгу вышибешь, то ему конец. Если у него выйдет, то быть тебе такой же сучкой как та что на тебя лает сейчас. Корчиться будешь без избавления. Постараешься сейчас, будет мой верх и тебе будет много больше чем пожелать сможешь. Расстарайся, всё нутро своё напряги и книгу вышиби! Дёргайся, зубами рви, но по книге ударь.  — Не могу у неё руку вырвать. Она в эту бумажку намертво вцепилась. По полу катается, хрипит, брызжет, но держит. Эти две всё с себя сорвали. Он себе то место где лицо должно быть книжкой закрыл, а они свои трусы на глаза себе надели как повязки. Хотя так и не проснулись. Он им машет книгой в сторону сидящих у стены. Подошли к мужикам, что на стульях сидят...  — Поторопись! Скорее! Если руку не высвободишь, то хоть не позволяй себя ударить книгой. Поняла?  — Ой, что они делают... Я такого никогда... И ртом и руками... А потом это по голове размазывают... Как много... Эти в конвульсиях, хрипят и рычат... Один орёт, дёргается... упал... Они продолжают... Все мокрые и скользкие... Неужели из восьмерых столько можно... Полведра наверное... Мне то-оже хочется вот тааак...  — Думать даже запрещаю!!! Да я сам тебя сейчас...  — Я мокрая вся, мать твою! У меня внутри всё горит! Сколько ещё?  — Пока книгу не получишь или пока он тебя...  — Он книгой машет над головой, а эти две носятся по всей комнате, руки растопырили, всё сшибают на пути. Все исколотились об стены и столы. Падают, встают и снова бегают.  — Плохо дело кажись... У него целых восемь тел там, кроме своего собственного, а нас там и подавно нет. Вот, что делать будем. Он то не знает с кем связался... Ты сейчас затихни, не дёргайся, а потом резко вырвись и прыгай первой попавшейся на спину. Вцепись и прилипни крепко. Сорви ей с головы всё это дерьмо и закрой глаза своими ладонями. Поняла?  — Ага, вырвалась... прыгнула на ту что повыше...  — Направь её взглядом на него.  — Да, теперь я внутри круга, на спине стройненькой, грудастой. Как же от неё пышет жаром и скользкая вся. Она подчиняется!  — Быстро поверни её задом к нему и наклони.  — ... Да, сделала... Ааааааааауууууууу!!! Это вы-ы ме-е-еня сза-а-адииии...  — Я тебя, он её... Надо так. Срастайся с ней. Сделай так чтобы она всё твоё ощущала, а ты её чувствуй.  — Аууу... Аууу... Оууу... Дааа... Всё-ё-ё красное-е-е... горяче-е-е-е... Хочу-у-у!!!  — Ооо!!! Я сам у него заберу всё-ё-ё-ё!!!  — Ещё-ё-ё-ё!!! Глуууубже!!! Сильне-е-е-е!!! Всё крууужится... Я не могу больше... Затягивает... Рааазрываееет меняаааааааа!!!  — Быстро повернись! Схвати одной рукой тряпку, а другой книгу!  — Даааа! Удалось!!! Ой!! Я узнала его! Это же...  — Не произноси его имени! Заткнись!  — У него лицо плывёт и меняется... Это же ваше лицо!  — Книга у тебя?  — Да!  — Проснуться! Не-мед-лен-но!!! Вот тебе!  — Ай! По лицу, так больно...  — Открывай глаза.  — Вытащите его из меня!... Нет, подождите... не сразу... Руки только отпустите.  — Смотри соплявка! Видишь я держу твою ладонь? Сейчас отпущу, а ты смотри что у тебя там.  — Это мои трусы, но они все в вашей сперме.  — А может и не твои и не в моей. Теперь смотри что у тебя в другой руке.  — Это тряпка которая валялась у порога. Вся липкая и спермой пахнет. Что это в ней завёрнуто?  — Разверни.  — Это же сборник анекдотов который лежал на этом подоконнике! Хотите сказать, что это та самая книга и та самая тряпка?  — Поняла?  — Не совсем. Всё это как кошмарный сон с продолжением. Что с НИМ стало?  — Мы забрали у него всё!  — Что с НИМ будет?  — Эти его растерзают, скорее всего.  — А с ними что будет?  — А тебе не всё равно? Не зли меня! Никогда не пробуй узнать что было на самом деле. Вообще не думай об этом. Трусы эти не стирай. Прибереги до поры, сгодятся для дел наших.  — А тряпичка с книжечкой теперь мои стали!  — Зачем вам это?  — Не тряпка мне нужна, а то что она скрывала. Не книжонка мне нужна, а то что он делал и как это делал. Поняла?  — Поняла.